Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Закон - это кристаллизация общественных предрассудков.
Ян Флеминг, английский писатель
Latviannews
English version

Маркус Вольф: человек без лица – 3

Поделиться:
Маркус Вольф на презентации своей книги «Друзья не умирают». Фото: Константин Кижель/ИТАР-ТАСС/предоставлено Фондом ВАРП.
«Открытый город» завершает публикацию глав из книги писателя и журналиста Леонида Млечина о самом необычном главе разведки, которого только знала история 20-го столетия – Маркусе Вольфе.

Мост шпионов


Генерал-полковник Маркус Вольф делал все, чтобы вытащить капитана Гийома и его жену из тюрьмы. Западной Германии через посредников предлагали различные варианты. Но это оказалось непростым делом.

На этой войне не любят отпускать пленных. Да и свои иной раз не торопятся выручать из неволи тех, кому не повезло. Секретные службы мечтают, чтобы об их существовании забыли. Потому скрывают даже победы. Но иногда покров тайны спадает, и мы видим поле боя и жертвы секретных сражений; это агенты, которых поймали.

Разведки ценят действующих шпионов. Провалился — ценности не представляешь. Прежде из тюрьмы вытаскивали только самых ценных или тех, кто после ареста проявил особую стойкость. Это делалось в воспитательных целях — молодые разведчики должны верить, что в случае чего их выручат из беды.

1 мая 1960 года советской ракетой в районе Свердловска был сбит американский разведывательный самолет У-2. Американский летчик Фрэнсис Гэри Пауэрс катапультировался и благополучно приземлился на скамье подсудимых. Его приговорили к десяти годам заключения. Но сбитому летчику повезло дважды. Он остался жив, когда в его самолет попала ракета, и провел в советской тюрьме всего два года.

В ночь с 21 на 22 июня 1957 года Федеральное бюро расследований арестовало в Нью-Йорке советского нелегала Вильяма Генриховича Фишера. Он только что закончил сеанс радиосвязи с центром. При аресте назвался Рудольфом Ивановичем Абелем. Его выдал радист группы подполковник КГБ Рейно Хейханнен, которого после пяти лет работы отозвали в Москву. Он передумал возвращаться и согласился сотрудничать с ФБР.

На суде Фишер держался твердо и ничего о себе не рассказал. Его признали виновным и приговорили к тридцати двум годам тюремного заключения. Фишер провел в камере пять лет. Все эти годы советская разведка искала возможность выручить Абеля из беды. Организацию обмена пойманными шпионами взяла на себя восточногерманская разведка. Обмен помог совершить адвокат из ГДР Вольфганг Фогель. В конце концов договорились сменять Абеля на Пауэрса.

В разделенной Германии граница между Западом и Востоком проходила посредине моста Глинике в Потсдаме. Все происходило несколько иначе, чем в популярном фильме «Мертвый сезон», где воспроизвели эту сцену. За Фишера-Абеля помимо летчика Пауэрса советские чекисты отдали еще двоих американцев — студента-экономиста Фредерика Прайора и студента-химика Марвина Макинена. В фильме «Мертвый сезон» обменом занимались небольшие группы сотрудников спецслужб. На самом деле у моста сидели автоматчики, готовые открыть огонь, если что-то пойдет не так.

22 апреля 1964 года, опять же в Потсдаме, на мосту Глинике, который вошел в историю как «мост шпионов» или «мост свободы», устроили еще один обмен. Домой вернулись сотрудник советской разведки Конон Трофимович Молодый и агент британской разведки МИ-6 Гревилл Мейнард Винн.

Конон Молодый воевал. В 1951 году пришел во внешнюю разведку. В пятьдесят четвертом году поехал в Канаду, она считалась самой комфортной страной для проникновения на Запад. Обосновался в Англии, где успешно работал под именем Гордона Лонсдейла. Арестован в январе шестьдесят первого. Отсидел три года.
Гревилл Винн в войну был сотрудником контрразведки МИ-5. Затем оказался полезен британской разведывательной службе в роли бизнесмена, который по торговым делам бывает за железным занавесом. В Москве его посадили на скамью подсудимых как связного между британцами и полковником советской военной разведки Олегом Владимировичем Пеньковским. В мае 1963 года Пеньковского за шпионаж приговорили к расстрелу. Гревиллу Винну дали восемь лет. И отпустили, чтобы вернуть домой Конона Молодого. Подготовкой этой волнующей встречи на мосту Глинике ведала восточногерманская разведка.

За Гюнтера Гийома западные страны требовали, чтобы Москва освободила Анатолия Щаранского. Этот советский физик не был шпионом. Он просто упорно добивался выезда в Израиль. Его обвинили в шпионаже и приговорили к большому сроку. Генерал Вольф полетел в Москву. Пытался убедить Юрия Андропова выпустить Щаранского, но председатель КГБ ему отказал.

После смерти Андропова, в феврале 1986 года, Щаранского все-таки обменяли — на арестованного в Нью-Йорке чехословацкого разведчика Карла Кёхера, который сумел проникнуть в центральный аппарат ЦРУ.

А генерал Вольф нашел другой вариант. Кристель обменяли на шестерых в марте 1981 года. Гюнтер вернулся в ГДР 1 октября 1981 года — в ходе большой сделки. За Гийома и еще пятерых агентов разведок соцстран ГДР согласилась выпустить девять арестованных западных разведчиков и еще тридцать политзаключенных.

В Восточном Берлине Гийомов приняли Мильке и Вольф. Министр вручил Кристель букет красных роз. Они были награждены высшим в ГДР орденом Карла Маркса.
Им выделили виллу, но пожить вместе им не удалось. Вернувшись домой, супруги Гийомы расстались. Брак их разрушился еще до ареста. <...>

Гюнтер Гийом получил погоны подполковника. Рассчитывал на работу в главном управлении разведки, но назад его не взяли. Его болезни требовали постоянного ухода. Он преподавал в разведшколе. Женился на медсестре Эльке, которая была на двадцать лет его моложе. До крушения ГДР Гюнтер Гийом наслаждался ролью героя. После объединения Германии старался не привлекать к себе внимания. Он умер в середине 1995 года. Ни первая жена Кристель, ни его сын Пьер на похороны не пришли.

Кристель Гийом работала в МГБ, потом получила пенсию. За отсидку в западногерманской тюрьме власти ГДР приплачивали ей к пенсии примерно семьдесят долларов в месяц. После объединения Германии правительство ФРГ отказало ей в надбавке.

По отцовским стопам


В 1983 году Маркус Вольф (за три года до этого его произвели в генерал-полковники) подал рапорт о выходе на пенсию. До конца не ясно, почему он захотел уйти. По своей воле начальники разведок не уходят. Тем более что в социалистических странах пенсионеры словно вычеркивались из жизни. Вспоминали о них только по праздникам.
А вот когда в Советском Союзе пришел к власти Горбачев и началась перестройка, решение Вольфа обрело смысл. Может быть, он предчувствовал, что грядут перемены и ему лучше покинуть ведомство госбезопасности?

А Маркус Вольф круто изменил свою жизнь. Не только расстался со службой, но и нашел себе новую спутницу жизни — Андреа Штингль. Маркус Вольф с женой обосновался на уютной вилле в лесу у озера. <...>

Едва Маркус Вольф покинул МГБ, в Советском Союзе начались перемены, которые очень быстро изменят политическую карту Европы. Перестройка вдохновила Вольфа. Он не ощущал себя отставником, полностью поглощенным ловлей рыбы и написанием мемуаров. Он жаждал некой общественной деятельности. Занял позицию умеренной фронды. Интеллектуал, сидящий в кадровом разведчике, не мог примириться с ограничениями, налагаемыми его профессией.

Выйдя в отставку, генерал-полковник Маркус Вольф взялся за перо. Отцовские гены дали о себе знать. Он выпустил несколько книг, и каждая стала для читателей событием. Прежде всего он написал о брате и его друзьях (и о себе самом) — очень откровенно по тем временам. Она назвал книгу русским словом «Тройка». В нашей стране ее издали под названием «Трое из 30-х». Весной 1989 года «Тройка» вышла и в ГДР, и в ФРГ.
Западногерманские критики одобрительно писали: ГДР потеряла главу шпионского ведомства, зато приобрела замечательного литератора. А вот дома книга была сочтена «политической дерзостью». Старые сослуживцы предупредили Вольфа, что по указанию министра госбезопасности в его квартире установлены подслушивающие устройства.
Социализм рушился стремительно.

4 ноября 1989 года в центре Восточного Берлина, на Александерплатц, прошел огромный митинг, изменивший атмосферу в стране. Такого еще не было. Полумиллионная толпа требовала свободы слова и свободы собраний. «Демонстрацию 4 ноября 1989 года невозможно описать, — отметил для себя Вольф. — Этот день, суббота, стал ошеломляющим, незабываемым событием для всех, кто был на Александерплатц».
Но этот митинг стал неприятным открытием для самого Вольфа: оказывается, его не все любят. Он тоже поднялся на трибуну. Но толпа его освистала, когда он сказал, что не следует всех сотрудников госбезопасности превращать в общенациональных козлов отпущения. Он слышал не только свист, но и крики «Прекратить!», а то и «Повесить!» Вот такой встречи он никак не ожидал. Он вдруг осознал, что его воспринимают не как свободомыслящего интеллектуала, а как одного из руководителей МГБ, ведомства, которое ненавидят и презирают. <...>
 
Грандиозный митинг у Бранденбургских ворот в Берлине 10 ноября 1989 года перевернул не только страницу истории Германии, но и судьбу генерала Вольфа. Фото: picture-alliance/ dpa/Scanpix/LETA.
Глава ГДР Эрих Хонеккер и генсек ЦК КПСС Юрий Андропов. Фотохроника ТАСС/предоставлено Фондом ВАРП.
30 декабря 1989 года Маркус Вольф доверил бумаге грустные размышления: «Неужели все усилия, предпринятые за последние полвека, были действительно напрасны? Почему ни в одной из наших стран не смогли утвердиться человеческие ценности свободы и справедливости, которые внутренне присущи социалистической идее, коммунизму?»

Ответ он уже, собственно, нашел: «Вся сталинистская система, ошибочно именуемая социализмом, оказалась нежизнеспособной и была отвергнута народами».

Арест. Суд. Тюрьма


В конце мая 1990 года с букетом цветов и коробкой конфет у ворот дачи Маркуса Вольфа появились гости из далекой Америки — представитель директора ЦРУ Уильяма Уэбстера и сотрудник берлинской резидентуры. Разговор был долгим. Американцы приглашали недавнего руководителя разведки ГДР к сотрудничеству:

– Калифорния очень красивое место. Там круглый год стоит чудная погода.

Весомость их предложению придавали слова генерального прокурора ФРГ о том, что он давно подписал ордер на арест Вольфа. Гости и хозяева пили кофе с пирожными. Мило беседовали. Прибывшие с той стороны предлагали ему помочь, избавить от всех неприятностей — в обмен на сотрудничество.

Вольф знал, что его бывшему подчиненному — полковнику Юргену Рогалле, начальнику американского отдела — предложили миллион долларов. Но Вольф хотел заранее понять, чего именно от него потребуют. А гости желали знать, что им дадут.

Вольф курил и говорил:

– Сделай я первый шаг, у вас были бы основания спрашивать, что я намерен предложить. Но все обстоит не так. Вы пришли ко мне. А не я к вам.

Объяснил:

– Имена моих агентов — это табу. Если хотите продолжить разговор, то пригласите меня в США. Тогда мы можем углубиться в детали. До того, как я приму какое бы то ни было решение, мне надо по меньшей мере познакомиться со страной, где мне, по вашему предложению, предстоит поселиться.

– Вы здесь не в безопасности, — резонно заметил американец.

– Не забудьте, есть еще и Россия, — ответил Вольф.

Гости обратились к его жене Андреа:

– Не стоит вам ехать в Москву. Жизнь там очень трудна. Подумайте о семье. Поезжайте в страну, где вы сможете наслаждаться жизнью, сможете без помех работать и писать. Такие условия есть только в Америке.

Но Маркус Вольф не хотел быть тайно переброшенным в США. Опасался оказаться в бесправной роли. Он же не какой-нибудь перевербованный агент, а руководитель спецслужбы, пусть даже и в отставке. Выставил условие: пригласите официально от имени какой-нибудь кинокомпании или издательства. Они объяснили, что не могут. Вольф удивился: «В обратной ситуации нечто подобное не составило бы проблемы для моей службы».

Уточнил:

– Вы, конечно, хотите узнать от меня что-то определенное, не так ли?

– Нас привело сюда предположение о том, что вы можете помочь нам в определенном деле. Внутри нашей службы действует «крот», который нанес нам большой ущерб. С 1985 года мы потеряли от тридцати до тридцати пяти наших людей.

Еще несколько раз Вольф встречался с американцами, которые по-прежнему предлагали в обмен на помощь вывезти его в Соединенные Штаты. Последняя беседа состоялась 26 сентября 1990 года в берлинской квартире Вольфа. На сей раз приехал начальник контрразведывательного отдела ЦРУ Гарднер Гас Хатэуэй, бывший резидент в Москве. Контрразведчик пытался понять, кто предает его людей. Вольф был готов поехать в США, если бы от него не требовали задатка — имен его агентов.

3 октября 1990 года стал днем объединения Германии. Но Маркус Вольф не мог разделить радости, которую испытывало большинство его соотечественников. Для него этот день вовсе не был праздничным. С момента объединения ордер на арест Вольфа, выданный прокуратурой ФРГ, начинал действовать и на территории бывшей ГДР.

Маркус Вольф не стал испытывать судьбу. За шесть дней до объединения, 27 сентября 1990 года, Маркус и Андреа вместе с сыном Маркуса от первого брака Францем на машине пересекли границу с Чехословакией. Оттуда перебрались в Австрию. Там жил граф Генрих фон Айнзидель, родственник Отто Бисмарка, который когда-то дружил с Фридрихом Вольфом. Теперь граф считал своим долгом помочь младшему Вольфу.
Маркус с женой пробыли в Австрии два с половиной месяца.

Вольф надеялся найти приют в Израиле. Но те, кто его пригласил, в конечном счете принуждены были отказаться от этой идеи — не хотели ссориться с ФРГ. Рассчитывал на старых знакомых в Болгарии, но времена изменились и в Софии.

Тогда Вольф обратился в КГБ СССР — ему оставили секретный телефонный номер. Он позвонил, произнес кодовое слово и убедился, что этот канал действует. На границе с Венгрией его с женой ждал представитель Комитета госбезопасности и доставил в Москву.

Вольф пробудет в Советском Союзе целый год. Практического интереса для советской разведки он уже не представлял. Он обосновался у сводной сестры. Жил на ее даче под Москвой и в ее квартире в Доме на набережной: «Взгляд на Кремль, возвышавшийся за скованной льдом Москвой-рекой, порождал чувство защищенности».

Он рассчитывал найти поддержку у недавних коллег, которые были ему многим обязаны. Его сердечно принял в гостевом доме первого главного управления КГБ СССР Леонид Владимирович Шебаршин. Но помочь с политическим убежищем в Советском Союзе не предложил. Маркус Вольф рассчитывал на Валентина Михайловича Фалина. Секретарь ЦК КПСС все еще оставался влиятельной фигурой в Москве. Но предложения остаться не прозвучало.

Летом Вольфы отдыхали в доме отдыха в Ялте. Августовский путч 1991 года смел компартию. Фалин уже ничем не мог помочь, он сам остался без работы и вскоре уехал в ФРГ. Маркус Вольф обратился к Шебаршину. Но и тот был бессилен:

– Миша, ты сам видишь, что тут происходит. Ты всегда был для нас верным другом, но в настоящий момент мы ничего не можем для тебя сделать. Кто мог бы подумать, что все так получится! Езжай с богом!

Маркус Вольф покинул Москву обиженный. Не ожидал, что оставят на произвол судьбы. Они с женой вернулись в Австрию. Он рассчитывал на политическое убежище. Но не получил. 24 сентября 1991 года Вольф пересек границу с единой уже Германией. Иного выбора у него не оставалось. Его арестовали прямо на австрийско-немецкой границе. В бронированном «мерседесе» доставили в Карлсруэ.

Федеральный прокурор квалифицировал его действия как «предательство». Так Вольф оказался в тюрьме. Через одиннадцать дней его выпустили под залог. Он должен был регулярно отмечаться в полиции и готовиться к процессу. Для него ситуация ухудшалась по мере того, как предавались гласности документы бывшего МГБ.

Маркус Вольф пытался убедить Москву обменять диссидента Анатолия Щаранского на Гюнтера Гийома, но ему отказали. Щаранского отпустили позже — в 1986-м — в обмен на пойманного «крота» в ЦРУ. Фото: GPO.
Не смог помочь и коллега из КГБ Леонид Шебаршин. Фото: РИА Новости.
В 1993 году суд приговорил Вольфа к 6 годам тюрьмы. Фото: ИТАР/ТАСС/предоставлено Фондом ВАРП.
Когда стало известно, что министерство госбезопасности ГДР привечало и укрывало террористов, журналисты призвали к ответу Маркуса Вольфа.

– Разоблачены тесные связи западногерманских террористов и бывшего министерства госбезопасности ГДР. Вы уверяете, что узнали обо всем только из сообщений прессы. Но вам никто не верит, — говорили ему корреспонденты.

– Я действительно этого не знал, — уверял Маркус Вольф. — Относительно дел, находившихся в моей компетенции, я готов взять на себя ответственность.

– Вы настаиваете на том, что понятия не имели о взаимоотношениях МГБ и террористов из «Фракции Красной армии»?

– Да, я настаиваю на этом, — стоял на своем Вольф.

– Эта дьявольская сделка была заключена при посредничестве палестинцев. И это прошло мимо вас, начальника внешней разведки?

– Я не помню ничего такого.

Дело Маркуса Вольфа разбирал Верховный земельный суд в Дюссельдорфе. Собралась та же коллегия по уголовным делам, которая когда-то судила его подчиненных Кристель и Гюнтера Гийомов. Процесс над Вольфом растянулся на семь месяцев. Он стоял на позиции, что судить его — несправедливо:

– Клаус Кинкель занимал такую же должность, что и я. Он руководил западногерманской разведкой. Но сейчас он министр иностранных дел Германии, а меня посадили на скамью подсудимых. Если я передавал какую-то информацию советскому КГБ, то Клаус Кинкель делился с американским ЦРУ. Почему же его не обвиняют в предательстве?

В своем последнем слове Вольф сказал:

– Семьдесят лет — самое время подводить итоги своей жизни. Здесь в зале звучало слово «предательство». Предал ли я те ценности, которые считал важными, дорогие людям, на которых я равнялся, моей семье? Мы заблуждались, многое делали неправильно. Слишком поздно осознали свои ошибки и их причины. Но я был верен тем ценностям, ради которых мы хотели изменить мир. Это был высокий, возможно, слишком высокий замысел.

В декабре 1993 года прокурор потребовал приговорить Маркуса Вольфа к семи годам тюремного заключения. Судья дал ему шесть. Но вступление приговора в силу затянулось. А летом 1995 года Федеральный конституционный суд, принимая решение по делу его наследника в разведке бывшего генерал-полковника Вернера Гроссмана, постановил: офицеры разведки ГДР все-таки не подлежат преследованию за измену родине и шпионаж. Федеральная судебная палата отменила и приговор, вынесенный Маркусу Вольфу.

В марте 1997 года Маркуса Вольфа признали виновным в организации похищений людей. Но судья постановил отложить исполнение приговора.

«Я увидела его на телевизионном экране, — писала помнившая его по довоенной Москве актриса Ольга Аросева, — постаревшего, совершенно седого, но легко узнаваемого. Все та же, что в юности, прямая, не огрузневшая фигура атлета. И загорелое, хоть и в морщинах, лицо. И светлые глаза, как в юности, смотрят иронично, цепко, умно, все видевшие, знающие цену всему. Я рада, что он жив. Что на свободе. Что пишет уже не первую книгу».

Впоследствии прокуратура ФРГ сожалела, что так легко отпустила бывшего начальника восточногерманской разведки. Маркуса Вольфа недооценивали. С годами выяснились имена еще тысяч западных немцев, работавших на разведку ГДР. Некоторые открытия поражали. Например, священник Йозеф Фриндт из западногерманского города Дорстен. Он информировал разведку ГДР о положении внутри католической церкви в Западной Германии. Именно он когда-то обратил внимание разведчиков Вольфа на молодого прелата по имени Йозеф Ратцингер, который станет Папой Римским Бенедиктом XVI.

Принято считать, что Восток проиграл Западу ту холодную войну. Маркус Вольф всегда считал, что он свою войну выиграл. Он говорил в интервью в 1997 году:

— Не могу сказать, что горжусь тем, что я сделал. Не могу. Но не думаю, что прожил жизнь впустую.

Считал, что с его помощью лидеры социалистического блока больше знали о НАТО и потому меньше боялись Запада, а это имело большие политические последствия:

— Моя разведка помогла прийти к разрядке.

Но ему не удалось убедить общество, что он ничего не знал о репрессиях и не причастен к преступлениям режима. Джон Ле Карре (дважды коллега Вольфа — по разведке и писательскому цеху) жестко оценил того, кто стал прототипом героя его самого популярного шпионского романа:

— Я думаю, Маркус Вольф и люди его уровня знали лучше, чем кто-либо еще, какому режиму они служат. Я думаю, они виновны и должны нести на себе печать бесчестья.

Когда Вольф беседовал с одним из своих бывших сотрудников, то не без внутренней горечи спросил его:

– Разве мы напрасно прожили жизнь?

Каков же будет ответ?

Судьба Маркуса Вольфа — отражение беспощадных дилемм эпохи холодной войны в Европе. Одни им восторгались, другие ненавидели. Для одних он — верный страж режима и генерал госбезопасности. Для других — герой и гений разведки. Не только выдающийся профессионал, но еще и патриот и антифашист. А на какой еще стороне он мог быть — сын еврея-коммуниста?

Он вовсе не походил на остальных руководителей спецслужб социалистического блока. За тридцать четыре года на посту начальника разведки он знал больше побед, чем поражений. Мало кто из его коллег мог похвастаться такими невероятными успехами.
Он достойно выглядел и в эпоху неудач и испытаний. Отверг предложение американцев сотрудничать и получить право обосноваться в Калифорнии. Пытался найти убежище в Советском Союзе, где провел детство и юность. Когда не получилось, вернулся в Германию и мужественно защищал себя в борьбе с правосудием победителей. Не каялся и не просил прощения. Стоял на своем: он делал то же, что и другие спецслужбы в мире. Он сам говорил, что ГДР была «печальной реальностью», но не хотел признавать того, что творил режим, которому он служил столько десятилетий.

Маркус Вольф умер во сне 9 ноября 2006 года. Многие считают это завидной смертью. Его жена Андреа проснулась среди ночи и поняла, что произошло худшее. В ужасе позвонила своей дочери Клаудиа. В десять минут третьего ночи Клаудиа набрала номер пожарной службы, которая в Германии занимается всеми чрезвычайными ситуациями. Через четыре минуты подъехала карета «скорой помощи». Но заставить сердце Маркуса Вольфа забиться вновь не удалось.

Ему было 83 года. В последний путь его провожали полторы тысячи человек, бывшие коллеги и соратники, деятели культуры, руководители Левой партии — Партии демократического социализма. Маркуса Вольфа похоронили рядом с его младшим братом Конрадом на кладбище Фридрихсфельде.

В другую эпоху он бы наверняка выбрал себе иную стезю. Мог бы стать успешным авиаконструктором, как он хотел в юности. Или популярным писателем, что ему почти удалось, когда он вышел на пенсию. Столь разносторонне одаренный, яркий, волевой человек с мощным интеллектом добился бы успеха в любом деле. И на склоне лет его бы не арестовывали на границе и не сажали на скамью подсудимых. Не пришлось бы ему безуспешно искать убежища, объясняться, оправдываться.

Но в таком случае мир специальных служб, завораживающий, поражающий нас бесконечными комбинациями и невероятными интригами, лишился бы человека, которого без преувеличения можно назвать самым выдающимся руководителем разведки ХХ столетия.

Леонид Млечин, "Открытый город"

18-08-2017
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№10(115)Октябрь 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Олег Буров: "Мы работаем пожарными"
  • Любовь Щвецова о тайных механизмах власти
  • Татьяна Фаст: Как я искала Родину
  • Андрей Смирнов и его "Француз"
  • Почему не улыбается Игорь Верник?