Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Мы не можем стать тем, кем хотим стать, оставаясь тем, кто мы есть.
Опра Уинфри, американская телеведущая
Latviannews
English version

Дневник адвоката-камикадзе: дело Георгия Юматова - 2

Поделиться:
Кадр из документального фильма "Последняя роль Георгия Юматова".
«Открытый город» продолжает публикацию глав из книги российского адвоката Бориса Кузнецова, посвященных «делу Георгия Юматова», всенародного любимца, легенды российского кино, обвиненного в убийстве. Прочитать первую часть можно здесь.

Ружье с двумя патронами


Сижу в кабинете Царева, листаю дело Юматова, делаю отметки в блокноте. Рапорт работника уголовного розыска местного отделения милиции, еще один рапорт, уже работника МУРа.

Две группы выезжали, представляю, какая была толкучка. За свою двадцатилетнюю службу в уголовном розыске я осмотрел не одну сотню мест происшествия. Самое неприятное, если кроме сотрудников, для которых участие в осмотре является обязательным, толпятся люди, участие которых не предусмотрено. А самое страшное — это появление на месте больших милицейских или прокурорских начальников, которые везде лезут, дают многочисленные указания, просто мешают нормальной работе. Мне не раз приходилось просить начальников удалиться или отойти в сторону.

Продолжаю листать дело. Судебно-медицинская экспертиза трупа Мадатова. Причина смерти… Понятно. Листаю трудовую книжку. Очевидные следы подделки, причина увольнения подтерта. Слова «уволен по собственному желанию» выполнены другим красителем и другим почерком. Постановление о назначении баллистической экспертизы. Записываю вопросы, которые ставит следователь перед экспертами. Вопросы типичные, как в учебнике по криминалистике.

Еще раз возвращаюсь к протоколу осмотра места происшествия, на схеме место, где находился Юматов, обозначено крестиком. Это угол напротив входной двери в гостиную. Обращаю внимание, что место попадания дроби в противоположную стену не обозначено и не описано. Не может быть такого, чтобы весь заряд попал исключительно в голову, надо посмотреть…

Мой водитель Миша, бывший капитан КГБ из «наружки», знал Москву наизусть. Эти знания, его навыки наружного наблюдения впоследствии мне очень пригодятся в противостоянии с ФСБ.

— Домой, к Юматову.

Муза Викторовна открыла дверь, в нос ударил запах, уже знакомый по магаданским трущобам и их обитателям. На Севере их называли бичами, а в центральной России — бомжами.

— Как он там?

— Нормально, уход за ним и отношение хорошие, просил свою любимую трубку, табаком я его обеспечу. Я хотел бы осмотреть квартиру, а потом мы с вами поговорим.

— Располагайтесь. Чаю хотите?

Спасибо, Муза Викторовна, я сначала поработаю. А вы далеко не выходите, у меня могут возникнуть вопросы.

Захожу в комнату Юматова, которая напоминает каюту корабля, встроенный шкаф, матрас с самодельными ножками, заправленная серым пледом постель. Скромно, по-спартански. На стене морской кортик, несколько грамот и благодарственных писем, одно из них от министра внутренних дел, старая афиша фильма «Жестокость» по повести Павла Нилина и портрет Юматова в роли молодого работника уголовного розыска Веньки Малышева. Один из моих любимых фильмов. Как потом рассказал мне друг семьи Юматовых Виктор Мережко, и Юматов любил эту роль больше всех других.

— Муза Викторовна, у Георгия Александровича были патроны к ружью?

— Я не знаю, он не разрешал мне у него рыться, смотрите сами.

Ничего, кроме коробки с рыболовными принадлежностями, на стеллаже не было.

Странно, где патронташ, коробки с патронами, шомпол, ружейное масло, щелочь? Не может настоящий охотник обходиться без этих принадлежностей. Делаю отметку в блокноте.

В гостиной явно произведена уборка, пол вымыт, следов крови на полу нет, на журнальном столике три курительные трубки на специальной подставке.

— Муза Викторовна, давно уборку делали в гостиной?

— Неделю назад, моя подруга Галя Громова делала, на уборщицу денег нет, сами видите, как мы живем.

У Юматова резаная рана головы, сам себе теменную область он порезать не мог, пытаюсь представить себе, как Мадатов схватил нож и нанес удар. Не представляю, как можно было нанести удар, чтобы рана была такой формы и в таком месте. Понятно было бы, если бы рана была колотой или даже колото-резаной. Значит, на месте происшествия должен быть нож или другой режущий предмет.

— Муза Викторовна, а вы не можете попросить Громову, чтобы она подъехала.

У меня с годами выработалась привычка с прибытием на место происшествия сесть, оглядеться и мысленно воспроизвести события.

Сажусь на уголок дивана, на место, где, судя по схеме места происшествия, сидел Юматов, прямо напротив меня стена с двумя окнами, выходящими во двор. Окна завешены плотными бордовыми шторами с многочисленными складками, отчего в комнате царит полумрак. Интересно, почему этот цвет назван по названию провинции Франции? Может быть, по цвету вина, который там производится?! Стараюсь отвлечься от посторонних мыслей и сосредоточиться. Пытаюсь воспроизвести для себя последовательность событий: Юматов показывал Мадатову ружье, потом поставил, прислонив к стене. Возникает конфликт, Юматов берет ружье и идет в комнату, где должны храниться патроны. Что, всего два патрона? Если он зарядил ружье в своей комнате, то должен был стрелять прямо от двери, а в протоколе осмотра место, где находился Юматов, обозначено в противоположном углу. Значит, до выстрела Юматов должен был войти в комнату, протиснуться между журнальным столиком и диваном, и стоя стрелять, что не вполне удобно. Пытаюсь встать, мешает столик, но встаю… Неудобно стрелять.

Вылезаю из-за столика, подхожу к левому окну, приседаю, растягиваю ткань, здесь, по идее, если проследить директрису выстрела, должно быть попадание дроби. Ничего подобного, ни отверстий в ткани, ни выбоин в стене, ни россыпи дроби. Медленно смещаюсь к правому окну и обнаруживаю прямо в углу многочисленные пробоины в ткани, элипсообразную выбоину в стене и россыпь дроби на полу.

Оглядываюсь, мысленно провожу директрису выстрела. Мадатов в центре гостиной, значит, стреляли от двери. Что это меняет? В общем-то ничего. Юматов вышел из гостиной, зашел в свою комнату, зарядил ружье и выстрелил…

Осматриваю угол комнаты, который ближе к двери, на стене на высоте примерно чуть более метра на светлой краске небольшая темная полоска. Похоже на след, оставленный сгоревшим порохом, но судя по протоколу осмотра, ружье обнаружено лежащим на полу недалеко от двери в гостиную. Да и мог ли Юматов сразу же после смертельного выстрела аккуратно прислонить ружье к стене? Сомнительно. Вот ружье на полу — это нормально: выстрелил и бросил. Дверь открывается вовнутрь гостиной, обычная, ничем не примечательная дверь из древесно-стружечной плиты, на высоте примерно 175, а это мой рост, небольшой скол сантиметра два с ровным краем. Что это?

Прохожу по прихожей, коридору, провожу салфеткой по полу, пыли практически нет, захожу в туалет, в ванную. Ванная чугунная, на ножках, заглядываю под ванную, ничего не видно.

Война и баварское пиво
 

Встреча с однополчанами.
Георгий Юматов в 1943 году.
С супругой Музой Крепкогорской.
Владимир Высоцкий и Георгий Юматов. Кадр из фильма "Опасные гсастроли", 1969 год.
С Владимиром Высоцким в фильме "Стряпуха", 1965 ГОД.
Звоню Мише. 

— Миша, поднимайся и захвати фонарик.

Захожу на кухню. В раковине гора немытой посуды, на кухонном столике корки, крошки. Запах такой, что впору одевать противогаз. Открываю холодильник «ЗИЛ». Не работает, какие-то остатки еды, плесень, паутина.

— Миша, найди какого-нибудь мужика, вынесите холодильник к мусорным бачкам, съезди в ближайший магазин, купи новый холодильник с доставкой, а потом купи самых необходимых продуктов.

С американским полицейским фонарем, который и сейчас лежит в моей машине, лезу под ванную. Нож. Обыкновенный, то ли кухонный, то ли охотничий, отчетливо видна деревянная рукоять с заклепками.

— Что вы делаете?

Муза вышла из своей комнаты на шум извлекаемого холодильника.

— Муза Викторовна, вам доставят новый холодильник.

— Но ведь это большие деньги… Можно я вас Борей буду называть, у нас актеров не принято по имени и отчеству.

— Конечно.

Слова благодарности закончились, когда во входную дверь позвонили и в дверях показалась Галина Громова.

— Галя, вы когда убирали квартиру?

— Дня три назад.

— Скажите, а вы не видели в гостиной ножа?

— В гостиной ножа не было, а нож валяется под ванной. Мне было его не достать и он там и остался.

— Хорошо, что вы его не достали, путь он там пока и полежит. Вы не знаете, что это за нож? Давайте посмотрим.

Мы с Громовой опустились на пол, я подсвечивал фонарем.

— Это их кухонный нож.

— Как он туда попал?

— Понятия не имею.

— Галя, давайте посмотрим дверь в гостиной. Вы видели этот отщеп?

— Когда я убиралась последний раз, я только помыла пол, а раньше, в конце февраля, я мыла двери и подоконники, но этого отщепа не было.
Поворачиваюсь к Крепкогорской.

— Муза Викторовна, Георгий Александрович мне говорил, что он в тот день принимал снотворное. Какое лекарство он принимал?

— Сейчас посмотрю… Мы всю ночь не могли уснуть и я дала Жоре снотворное, это было под утро.

Муза шаркающей походкой пошла вглубь квартиры. Спустя минут пять она вынесла мне небольшую картонную коробку. Читаю: тазепам. 10 мг. 50 таблеток. Раскрываю коробку, два блистера по 25 таблеток в каждом, один блистер невскрытый, во втором только 15 таблеток.

— Сколько таблеток выпил Георгий Александрович?

— Не смотрела, я ему дала всю пачку.

— Она была запечатанная?

— Да, новая коробка. У меня еще есть начатая, но я не смогла ее найти и взяла целую.

— Муза Викторовна, а вы выходили из своей комнаты, когда Юматов и дворник были в гостиной?

— Я выходила на кухню, воду пила, в туалет выходила.

— А не слышали, о чем Георгий Александрович говорил с дворником?

— Я прислушивалась, даже открыла дверь своей комнаты, и в гостиной дверь была открыта. Я боялась за Жору, он мог быть неуправляемым, у него было много неприятностей из-за того, что он не мог терпеть несправедливости, не терпел неуважительного отношения к женщине, сразу бил по физиономии тому, кто позволял сальные шутки по отношению ко мне. Они сначала говорили обо мне, и тут Жора вспылил, что-то резкое сказал этому дворнику. Как его…?

— Мадатов.

— Да, Мадатову. Потом они успокоились, а Мадатов рассказывал о себе, как он попал в Москву, он откуда-то из Армении, где воевали, он сказал, что вынужден был бежать. Был какой-то разговор об охоте. Я помню, что Мадатов хотел взять ружье, а Жора ему не дал. Потом они говорили про войну. Я помню фразу Мадатова: «Ты такой знаменитый артист, а живешь как нищий. Воевал бы на той стороне, с немцами, сейчас бы жил как человек и пил бы баварское пиво». После этого Жора что-то выкрикнул, назвал дворника сволочью или еще как-то, потом была возня какая-то и выстрел.

— Вы следователю об этом рассказывали?

— Нет, а он и не спрашивал. Там допрос был на полстранички.

— Муза Викторовна, я вас прошу подробно записать, желательно дословно, все фразы, которые вы слышали и от Юматова и от Мадатова. Галя, а вы помогите Музе Викторовне. Это очень важно.

Я дождался, пока двое рабочих внесли новый холодильник, подключили его, и отправился в Матросскую тишину.

Стрельба по тарелочкам

В машине я задумался: почему же следователь и работники розыска так халатно отнеслись к осмотру места происшествия? Вероятно, свою роль сыграл выезд на место происшествия двух оперативно-следственных групп, МУРа с судебно-медицинским экспертом и дежурным следователем прокуратуры и оперативными работниками местного отделения милиции. Во-вторых, отвлекающим фактором была личность Юматова. И, наконец, видимая ясность обстоятельств и мотивов убийства: труп — налицо, убийца тоже, ружье на полу, бутылка от водки на столе, признание имеется…

В следственный кабинет Юматова доставил сам начальник оперчасти, захотел пообщаться с известным адвокатом.

— Как дела у Георгия Александровича?

— Работаем, надеюсь забрать его скоро.

— Да уж быстрей бы, человек хороший.

Я взлянул на Юматова, в его голубых глазах не было настороженности, он смотрел на меня, как бы спрашивая: удается что-нибудь сделать?

— Георгий Александрович, у меня к вам несколько вопросов.

Юматов напрягся.

— Когда вы в последний раз стреляли из своего ружья?

Длинная пауза.

— Я год не помню, мы с моим приятелем Сергеем Столяровым, его сыном, а также с директором «Мосфильма» и еще каким-то генералом, то ли из МВД, то ли из КГБ, ездили в тир «Динамо», стреляли по тарелочкам. Год не могу вспомнить.

— А вы не помните, в каком фильме вы снимались в этот период?

— Был такой фильм «Внимание, цунами», я там играл капитан-лейтенанта Сергея Алексеева. И еще по-моему снимался с Володей Высоцким в «Опасных гастролях». Мне кажется, это был 1969 год.

— А патроны у вас были свои?

— Нет, мне их дал Сергей, он заядлый охотник, я-то больше рыбак.

— А потом что было?

— Мы посидели, выпили.

— Много выпили?

— Нормально, я сейчас уже и не вспомню.

— А как домой добирались, помните?

— Меня кто-то подвозил, по-моему, генерал, он был на машине с шофером. Плохо помню, мы прилично набрались.

Друг Высоцкого и протеже Орловой

Мы проговорили часа четыре. Жора, он сам предложил перейти на «ты», рассказывал о своей довоенной жизни, как он дружил с блатными, гонял в мяч во дворе, стал заниматься боксом и гимнастикой, чтобы нарастить мускулы, устроился грузчиком в магазин, где его мама работала кассиром. Рассказал о своей фронтовой судьбе, как он мальчишкой учился в школе юнг, как служил и воевал рулевым-сигнальщиком на бронекатере в Керченской бригаде, сначала в Азовской военной флотилии, а затем в Дунайской. Как только речь заходила про боевые действия, в рассказе Юматова стали появляться большие паузы, в какой-то момент он поморщился, и я сменил тему разговора.

— Жора, это правда, что вы были знакомы с Высоцким?

— Да, больше того, мы были друзьями. Полока — это режиссер, снимал фильм «Один из нас», где в главной роли он видел Володю Высоцкого. Но его не утвердили на роль, тогда Володя предложил Полоке меня и сам же притащил меня на съемочную площадку. И я прошел. Володе нравилось помогать мне, мы с ним обсуждали эпизоды, он и Полоке помогал.

На этом фильме я познакомился с легендарными разведчиками Рудольфом Абелем, Кимом Филби, Кононом Молодым. Фильм был для меня знаковым. Еще раньше, когда я еще не был знаком с Высоцким, а уже слышал его песни военного цикла, тогда был абсолютно убежден, что он воевал, так он чувствовал войну. Вместе с Володей мы снимались в фильме того же Полоки «Интервенция», где Володя играл главную роль. Бывал он и у меня дома с Мариной. Вообще у нас собиралась чудная компания: Коля Рыбников с Аллой Ларионовой, Борис Сичкин, Татьяна Конюхова, Вася Лановой, молодой Виктор Мережко, мы его опекали, он как сын мне.

— А как вы вообще попали в кино?

— Однажды я был в ресторане Дома кино с приятелем, мы сели, выпили. А он мне и говорит: «Видишь, Любовь Орлова?» Я повернулся и увидел за соседним столиком Орлову и поймал ее взгляд. Она что-то на ухо шепнула мужчине, который сидел с ней рядом. Я тогда не знал, что это Александров. Как он потом мне рассказывал, Орлова шепнула ему: «Смотри, какой типаж, красивый морячок в орденах и медалях».

Потом ко мне подошел официант: «Вас приглашают за соседний столик». Я подсел, Александров стал расспрашивать про мою жизнь, спрашивал, как воевал. Я не дотронулся ни до еды, ни до бокала вина, который мне подставили, я вообще потерял дар речи, даже заикаться стал немного. Конечно, это из-за Орловой, которую я видел в кино еще мальчишкой. В конце разговора Александров мне сказал: «Я снимаю на «Мосфильме» кинофильм «Весна», приходите».

А я до этого подрабатывал на киностудии, снялся в нескольких фильмах в массовках, и даже сыграл третьестепенную роль монаха в фильме Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный», правда, моего имени в титрах фильма не было. В фильме «Весна» я сыграл помощника гримера. А потом был шанс сыграть Сережку Тюленина в «Молодой гвардии», но я почему-то на эту роль не попал, а играл молодогвардейца Анатолия Попова. Собственно говоря, с этой роли и началась моя артистическая карьера.

— С сыном Сергея Столярова общаетесь?

— С Кириллом мы созваниваемся, видимся нечасто. Когда Сергей был жив, виделись очень часто. Телефон его есть у Музы.

Выстрел через 25 лет

Спустя час я был в квартире Кирилла Столярова. Представился.

— Мне Жариков говорил, что вы согласились взять защиту Жоры. Чем могу быть полезен?

— Кирилл Сергеевич, вы помните, когда вы с отцом, с Георгием Юматовым и директором «Мосфильма» стреляли в тире «Динамо»?

— Помню. Это было в 1969 году зимой или весной, но было еще очень холодно. В декабре этого же года папа умер.

— Ваш папа был охотником?

— Да, каждый год в сезон он ходил на охоту, у него целая коллекция ружей, могу показать.

Мы проходим в кабинет, в углублении металлический шкаф. В пирамиде несколько ружей, на полке коробки с патронами.

— После смерти отца я сохранил кабинет, как он был при нем. Я сам не охотник. Хотя при жизни отца несколько раз ходил с ним на уток.

— Пожалуйста, вспомните, когда вы с отцом стреляли в тире «Динамо», у Юматова были свои патроны?

— Я уложил в сумку отца патроны, и он мне сказал взять еще пару пачек для Жоры.

— Можно посмотреть патроны?

— Пожалуйста.

Фиксирую. 12 пачек охотничьих патронов, калибр 16, упаковка одинаковая. Изготовитель: завод Тульский им. Кирова. Открываю одну пачку. Достаю патрон, смотрю маркировку: ЗТК. 16. 1957. Открываю блокнот. Выписка из протокола осмотра гильз, извелеченных из ружья Юматова: ЗТК. 16. 1957. Теперь у меня нет сомнений, что ружье Юматова было заряжено патронами, которыми снабдил его Сергей Столяров.

— Скажите, а выпивали?

— Они пили на позиции из фляжек, папа не пил, он был за рулем, отец в тот год вообще в рот не брал, болел.

— А после стрельбы выпивали?

— Да, в помещении был большой стол, там и повар был, грузин, по-моему. Мы с отцом съели по шашлыку и уехали. А Юматов и еще люди оставались.

— А как Юматов добирался до дома, вам известно?

— Мы его прихватили, когда ехали в тир, но как он добирался домой, я не знаю.

— Вероятно, вас допросит следователь, повторите то, что вы рассказали мне.

Мы попрощались. Я уехал в свой офис. По привычке смотрю на часы. Время 22:30. Сажусь за стол. Достаю блокнот.

Ходатайства:

1. Изъятие медицинской карты Юматова. Допрос врача и медицинской сестры. Судебно-медицинская экспертиза Юматова по порезу.

2. Токсикологическая и психолого-психиатрическая экспертиза. Влияние сочетания тазепама и водки.

3. Повторный осмотр места происшествия.

4. Нож. Биологическая экспертиза.

5. Отщеп. Экспертиза на наличие металла.

6. Допрос Кирилла Столярова, выдача образцов патронов «ЗТК. 16. 1957».

7. Допрос Громовой по ножу.

8. Дополнительные вопросы к баллистической экспертизе:
- имеются ли на капсулях гильз, изъятых из ружья Юматова, следы повторного воздействия бойка ружья;
- имеются ли на гильзе следы повторного заряжания;
- вид пороха, влияние длительного хранения пороха на возможность детонирования второго ствола;
- возможность срабатывания механизма ружья второго ствола при выстреле из первого ствола.

За окном рассвело. Ставлю подписи под распечатанными ходатайствами. В 9 утра вхожу в кабинет следователя Царева. Здороваюсь. Кладу на стол результаты ночных бдений.

Царев бегло просмотрел мои ходатайства.

— Вы знаете, я получил указание направить дело в суд, сегодня сяду за составление обвинительного заключения.

— Значит ли это, что вы отказываете в моих ходатайствах?

— Я, конечно, поговорю с прокурором, но надеяться, думаю, не стоит. Сроки следствия истекают через две недели.

— Давайте поговорим, как юрист с юристом. Я от вас ничего скрывать не буду.

— Кофе будуте? Я слушаю вас.

— Наличие пореза на голове Юматова подтверждает, что Мадатов напал на Юматова с ножом. На ноже может быть кровь Юматова, а на отщепе двери следы металлизации. Причем Мадатов напал первый.

— …

— Мертвым Мадатов не мог напасть. Отсюда версия: необходимая оборона или превышение пределов необходимой обороны. Согласны?

— Допустим.

— Юматов выпил 10 таблеток тазепама, а потом еще пил водку. Вы знаете, каково психическое состояние человека при таком сочетании спиртного и снотворного?

— Дальше…

— Юматов мог не знать, что ружье заряжено. Последний раз он стрелял из него 25 лет назад, после стрельбы напились. Мог Юматов привезти домой заряженное ружье и повесить его на стену?

— Как по Чехову?

— Таким образом, Юматов не знал и не мог помнить, что ружье заряжено, а следовательно, казус — невиновное причинение, в худшем случае — неосторожное убийство. Наличие гильз от патронов в ружье, которыми его снабдил Сергей Столяров, подтверждает эту версию, плюс показания Кирилла Столярова.


— Еще что-нибудь?

— Да, последнее, в худшем варианте для Юматова — убийство в состоянии аффекта.

— Убедительно, я доложу прокурору.

— Да, и последнее: ходатайство об освобождении Юматова из-под стражи. Какую опасность он может представлять, плюс обстоятельства, о которых я вам рассказал.

— И это я доложу прокурору. Позвоните мне в конце дня. Вы меня приятно удивили, давно не приходилось работать с адвокатами такой квалификации.

— Да будет вам…

После обеда Царев позвонил сам.

— С ходатайством об освобождении из-под стражи прокурор согласился, если будет соответствующее письмо медчасти следственного изолятора. В остальном прокурор отказал, сказал, что пусть суд разбирается, следствие продлили на месяц.

— Ну, и на этом спасибо.

— Письменный отказ в удовлетворении ходатайств я пришлю.

— Не надо по почте, сам заберу.

Продолжение следует.
 

Борис Кузнецов

 

27-10-2017
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№7-8(112-113)Июль - Август 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Из "Пионера" в миллионеры
  • Дидзис  Шмитс: Инвестиции в Латвию не привлечет даже Иисус Христос
  • Предприниматель из Австрии: "Не топите бизнес!"
  • Беларусь - Латвия: Соседство с удовольствием
  • Наш мозг не стареет!