Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Мы не можем стать тем, кем хотим стать, оставаясь тем, кто мы есть.
Опра Уинфри, американская телеведущая
Latviannews
English version

Латвийские банки на американских горках – 5

Поделиться:
Александр Лавент, Андрис Пиебалгс и Эйнар Репше. Фото: Борис Колесников.
Freecity.lv продолжает публикацию документального расследования Татьяны Фаст и Владимира Вигмана. Начало здесь — 1, 2, 3, 4.

Короткая рокировка

Переговоры о слиянии банков шли за толстыми стенами и были уделом избранных. А Рига жила другим. 12 апреля 1995 года здесь стартовал Мемориал Михаила Таля – самый грандиозный шахматный турнир за всю историю Латвии. В аэропорту один за другим приземлялись самолеты с гроссмейстерами, имена которых были на устах каждого, кто хоть мало-мальски интересовался шахматами. Гарри Каспаров, Вишванатан Ананд, Владимир Крамник, Найджел Шорт, Василий Иванчук, Артур Юсупов, Ян Тимман, Рафаэль Ваганян, Борис Гулько, Ян Эльвест – такого созвездия в Риге еще не видели.

Торжественное открытие состоялось в гостинице «Латвия». Для Александра Лавента, президента Шахматного союза страны и генерального спонсора турнира, это был первый настоящий выход на публику. Легендарное празднование 5-летия «Banka Baltija» летом 1994 года с фейерверком и царским обилием на столах – не в счет. Хотя тогда в Рундальском замке и собрались все сливки латвийского общества, включая президента страны Гунтиса Улманиса, все же это было мероприятие для узкого круга. Теперь же окруженный прежде ореолом таинственности финансовый король вышел из-за кулис на авансцену, его лицо мелькало на телеэкранах, не сходило со страниц газет.

Было видно, что новая роль дается Лавенту не без труда. В памяти отчетливо запечатлелся эпизод, который нам удалось подсмотреть за полчаса до открытия турнира: в пустом конференц-зале на втором этаже гостиницы «Латвия» копошатся, устанавливая аппаратуру, съемочные группы, а за огромным круглым столом, отрешенный и сосредоточенный, одиноко притулился Александр Лавент; он снова и снова перечитывает свою речь, шевеля губами и делая какие-то пометки. Ничего удивительного, ведь это была премьера Лавента, причем премьера на английском языке.

С точки зрения сегодняшних представлений о пиар-технологиях, Мемориал Таля стал несомненным успехом Александра Лавента. Вглядываясь в фотографии тех дней, ловишь себя на мысли о быстротечности успеха и обманчивости наших представлений о нем.

Вот глава правительства Марис Гайлис и министр внутренних дел Янис Адамсонс милейшим образом общаются с Лавентом. Трудно представить, что через несколько месяцев один из них обратится в прокуратуру, требуя возбудить уголовное дело против владельца «Banka Baltija», второй прикажет своим людям доставить его с больничной койки в следственный изолятор, а третий на долгие годы станет заключенным...

Вот президент Латвии Гунтис Улманис следит за поединком посла России с послом Израиля. Вот бывший премьер Ивар Годманис, министр иностранных дел Валдис Биркавс, композитор Раймонд Паулс, политики, банкиры, бизнесмены, деятели культуры…

Вот Лавент дает совместную пресс-конференцию с Гарри Каспаровым – какое сходство, удивляются журналисты…

Вот Лавент беседует со вдовой Михаила Таля Ангелиной – речь идет о том, чтобы выкупить у нового владельца дома квартиру легендарного чемпиона мира на улице Валдемара и сделать из нее музей. Совсем немного времени не хватило банкиру, чтобы довести этот проект до конца...

А вот Лавент с президентом Всемирной шахматной федерации Флоренсио Кампоманесом. Единицы в те дни были посвящены в содержание их переговоров за закрытыми дверями. Кампоманес уже тогда искал себе заместителя и, убедившись в недюжинных организаторских возможностях Лавента, рассматривал банкира в качестве весьма вероятного претендента на этот пост. Через пару лет Кампоманеса сменит другой бизнесмен из бывшего СССР – президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов...

На самом деле сегодня может показаться, что великолепное шахматное действо банкир затевал с единственной целью – на корню пресечь слухи о возможном банковском кризисе и получить общественное признание, которое обезопасило бы его от происков властных структур.


Однако, если в этом и есть доля истины, то не более чем доля. Идея провести мемориал легендарного шахматиста возникла еще летом 1994 года, когда в подвальном зале антикварного магазина Volmar на улице Бривибас сошлись бывший секундант Таля Валентин Кириллов и совладельцы (в то время) фирмы Илья Коминар и Артур Авотиньш. Осенью 1994-го, когда на предложение Шахматного союза Латвии откликнулся Лавент, турнир начал обретать реальные очертания. Стоит ли говорить, что в тот момент владелец «Banka Baltija» еще не мог знать, каким образом сложится ситуация в банковской сфере весной следующего года. Скорее всего, утверждая проект, он рассчитывал на определенную рекламную отдачу, но не связывал с тушением конкретного пожара, которым осенью еще и не пахло.

Разрушительный дуплет

Реальное объединение «Banka Baltija» и «банков-близнецов» было запланировано на конец мая. Однако до этого срока «Latvijas depozītu banka» еще надо было продержаться на плаву. Роль донора, как и было договорено, исправно выполнял «Banka Baltija». 28 апреля инкассаторы доставили из него в «Latvijas depozītu banka» полмиллиона латов. Деньги предназначались для текущих выплат, в том числе и по счетам агентства по распространению печати «Pita» – для многих латвийских газет.

Аккурат в этот момент по банкам, участвовавшим в операции, был нанесен удар дуплетом, силу которого по-настоящему можно оценить только сейчас, спустя годы. После того как полмиллиона поступили в кассу «Latvijas depozītu banka», комиссия Банка Латвии опечатала ее.

Представьте себе лица руководителей «Banka Baltija», когда они получили сообщение о прекращении деятельности «Latvijas depozītu banka» и изъятии у него лицензии. Была пятница, конец рабочего дня, впереди выходные. Повлиять как-то на решение Банка Латвии времени не оставалось. Между тем было понятно, что паника среди частных вкладчиков и, что еще важнее, среди юридических лиц – клиентов «Latvijas depozītu banka», неизбежно перекинется на «Banka Baltija», ведь в каком бы секрете ни готовилось их объединение, слухами земля полнилась. Не видя иного выхода, акционеры «Banka Baltija» в одностороннем порядке приняли решение отказаться от объединения с банками-близнецами, о чем публично и сообщил в понедельник президент «Banka Baltija» Талис Фрейманис.

Однако было поздно. Ситуация усугублялась тем, что газеты не получили из агентства «Pita» причитающиеся им деньги, и об этом стало известно журналистам. После этого удержать джинна в бутылке уже нельзя было никакими средствами.

По словам Лавента, уже во вторник в банк стало обращаться большее количество частных и юридических лиц с требованием незамедлительно произвести расчеты по депозитным и другим видам вкладов и расторгнуть договоры. Паника, обвальное закрытие счетов компаниями и изъятие денег с депозитов частными вкладчиками – трагическая ситуация для любого банка. Для безоговорочного лидера отрасли «Banka Baltija», клиентами которого была значительная часть населения страны и юридических лиц, она была опасна вдвойне.

2 мая Хозяйственный суд признал неплатежеспособным «Latintrades banka». Его акционеры умудрились закупить в Италии и Гонконге такое количество обуви, что в нее можно было обуть едва ли не всех жителей Риги, включая детей, стариков и инвалидов. Но покупателей на эту прорву ботинок не нашлось, и «Latintrades banka» остался без средств. В любой иной ситуации предуведомление о безвременной кончине не бог весть какого банка стало бы сюжетом для анекдота, не более. Но в мае 1995 года каждое лыко уже было в строку. Камень покатился с горы, начался обвал.

9 мая газеты сообщили, что выплаты срочных депозитных вкладов прекратил банк «Olimpija», растет очередь желающих забрать деньги из касс «Banka Baltija».

11 мая в 9 часов вечера в Риге в собственной машине расстрелян в упор один из крупнейших акционеров «Banka Baltija», президент латвийско-польско-голландской компании «INTERPEGRO» Моисей Гуревич. В публичном заявлении Лавент расценивает убийство как удар, направленный против банка.

Универсальное средство

Политики по поводу смерти Гуревича будто воды в рот набрали. У них на устах другая тема. Представитель Крестьянского союза Эдмунд Крастиньш (спустя несколько лет он станет министром финансов Латвии) озвучивает мысль, которой беременны и правительство, и Банк Латвии: если в результате финансового кризиса к власти в стране придут силы, не согласные с нынешней экономической политикой, то девальвации лата не миновать.

Тут же дает залп Эйнар Репше: «Очевидно, мы должны признать, что в коммерческих банках Латвии работают одни потенциальные мошенники, и нужно проверять каждый их шаг так, как нигде в мире». Это, практически, парафраз высказывания советника главы госбанка Улдиса Клаусса шведской деловой газете «Dagens Industry», опубликованного в начале апреля. Тогда он заявил, что «правительство выдает лицензии на воровство и мошенничество». Тезис, который в середине 1990-х озвучил Эйнар Репше, на долгие годы станет для наших властей универсальным руководством к действию. Особенно при каждой новой смене правительства. Вот и тогда в 1995-м Министерство финансов Латвии возлагает на коммерческие банки всю ответственность за задержки зарплат. Виновные найдены – ату их!

Руководство «Banka Baltija» предпринимает отчаянные попытки погасить панику и 12 мая распространяет официальное заявление, что дела в банке обстоят нормально и он продолжает успешно работать.

Слухи о проблемах в банке распространяются намеренно и в преддверии парламентских выборов могут быть на руку некоторым политическим партиям, утверждает пресс-служба «Banka Baltija». Авторитетная аудиторская компания «Coopers & Lybrand» завершила долгожданную проверку в «Banka Baltija», и отчет за 1994 год будет сдан в Банк Латвии как только придет заключение из стокгольмского офиса, сообщает она.

Но лавину уже не остановить. В прессу просачиваются сведения, что Лавента в его кабинете посетил совладелец «Parex bankа» Виктор Красовицкий. Наивно думать, что непримиримых конкурентов ни с того ни с сего обуяло желание пропустить по рюмке коньяка и поговорить о погоде. Журналисты строят свои предположения. По одной из версий, речь шла о возвращении кредита, который «Banka Baltija» получил от «Parex banka».

Спустя десять с лишним лет один из прежних совладельцев «Parex banka» Валерий Каргин в своей книге «Деньги и люди» полностью подтвердит эту версию и со смаком опишет, как ловко им удалось взыскать задолженность с «Banka Baltija». «Мы стали ходить к Лавенту регулярно, как на работу, – напишет Каргин. – Ночные разговоры с ним – особый этап в жизни каждого из нас. Лавент утверждал, что денег у него нет, но, слава Богу, не отказывался сотрудничать. Нам предстояло самим доказать, что у него все же что-то есть, найти какой-то актив».

И такой актив хозяева «Parex banka» откопали, выудив хитростью информацию у одной из сотрудниц Лавента. Им оказался кредит, выданный «Banka Baltija» Центральному союзу кооператоров «Turība» с заложенными в обеспечение Центральным, Видземским и Агенскалнским рынками. Этот кредит с процентами оценивался в 7 миллионов латов…

Ну, а в тот момент по Риге разлетается слух, что в зачет долга Красовицкий предложил отдать часть филиалов «Banka Baltija», но понимания не нашел. Пресс-служба «Banka Baltija» настаивает на том, что все это вымысел. Валерий Каргин информацию не подтверждает, но и не опровергает. Позже к нам в руки попадет копия письма, которое 25 июля 1995 года Каргин направил администратору «Banka Baltija» Угису Грубе. В нем «Parex banka» просит рассмотреть вопрос о продаже ему принадлежащей «Banka Baltija» доли в предприятии «Banku servisa Centrs». Любопытна и еще одна деталь: 17 июня консультантом администратора «Banka Baltija» по финансовым вопросам был назначен Борис Баум – человек, близкий банку «Parex».

Неотложка с инъекцией яда

Ситуация складывалась хуже некуда. Репутации «Banka Baltija» дала трещину, и на межбанковские кредиты, которые раньше Лавент получал без особого труда, теперь рассчитывать не приходилось. Однако выкидывать белый флаг он не собирался. Лавент привык принимать решения сам, без чужих подсказок, и сейчас весь груз ответственности лег на его плечи. Он искал выход, вел переговоры с московским «Онэксимбанком», с которым рижского банкира связывали прекрасные отношения. Но для того, чтобы прийти к реальному результату, необходимо было время, а его-то как раз не оставалось. К тому же российские «акулы» казались Лавенту зубастее местных, и он до последнего не хотел совать свою голову им в пасть.


В эти дни в его кабинете раздался роковой звонок. На линии был министр финансов Андрис Пиебалгс. По поручению главы правительства он спросил, не нужна ли поддержка. «Я подумал, что лучше договориться со своими, зачем попадать в зависимость к российскому банку. И вот здесь я просчитался», – сокрушался спустя несколько лет Лавент. «Моя кардинальная ошибка – это то, что я пошел на переговоры с правительством. Я сам себе обрезал все остальные возможные варианты привлечения инвесторов в банк. А такие возможности были», – так он оценил свое решение.

Конечно, Лавент понимал, что помощь правительства не будет бескорыстна. Однако он все же не допускал мысли, что скорая помощь прибудет с инъекцией яда. Между тем вердикт «Banka Baltija», похоже, уже был вынесен, и сделали это без Лавента.

5 мая к Гайлису пришли Пиебалгс и Репше. В разговоре участвовал также советник премьера Эйжен Цепурниекс. Сославшись на аудиторов, Репше объявил: «Banka Baltija» в критическом состоянии, у него 25 млн латов недостачи, крах этого банка может вызвать непредсказуемые социальные и экономические последствия. В случае банкротства «Banka Baltija» национальный валовый продукт упадет самое малое на 10%, добавил Пиебалгс. «Мы решили, что возьмем «Banka Baltija» под свой контроль (50% акций без оплаты). Эйнар Репше направляет туда человека, который примет руководство банком. Александр Лавент согласился со всем этим беспрекословно», – свидетельствует Гайлис.

При всей драматичности событий, в изложении Гайлиса все же нельзя не заметить налета фарса. Совсем немного фантазии, и Гайлис, Репше, Пиебалгс и Цепурниекс предстают перед нами в комиссарских кожанках с маузерами на боку. Сидят они в Смольном и решают, с чего начать национализацию. «Кто за то, чтобы забрать у Лавента полбанка безвозмездно? Единогласно!»

Торг неуместен!

И все же Лавент согласился отдать 50% акций «Banka Baltija» за 1 лат. Идя на это, он, надо полагать, надеялся, что появление государства в числе совладельцев банка позволит погасить ажиотаж и привлечь дополнительные средства – если не бюджетные, то кредитные.

Принципиальное согласие было достигнуто, необходимо было утрясти с Министерством финансов вопросы, связанные с проведением экспертизы и заключением договора. Однако в этот момент, по мнению Лавента, в дело вмешались конкуренты. Они опасались, что после того как государство станет совладельцем «Banka Baltija», он и будет обслуживать значительную часть бюджетных средств. И конкуренты сделали все, чтобы соглашение не состоялось.

Не исключено, впрочем, что резкий поворот, совершенный Репше со товарищи на следующий день, – всего лишь звено в плане, задуманном ранее. В конце концов зачем брать половину, когда можно взять все.

Вообще, роль Репше в этой истории несоизмеримо значительнее роли Гайлиса. Даже возглавляя правительство, Гайлис не играл первой скрипки в стране. Спустя несколько лет он сделал удивительное для человека, вкусившего высшей власти, признание: «Можно сказать, что с момента своего вступления в должность Репше на все 100% работал сам по себе, без какого-либо вмешательства со стороны правительства, и делал все, чтобы такая ситуация сохранилась и впредь».

Вечером 16 мая Гайлис пригласил к себе Лавента и других акционеров «Banka Baltija». Видно, сообщить гостям новость в одиночку у премьера не хватило духа. На этот случай тут же, в Кабинете министров, у него был заготовлен «рояль в кустах», вернее, «три рояля» – Репше, его советник Улдис Клаусс и Пиебалгс.

«Безапелляционным тоном Репше потребовал передачи полного пакета акций (то есть 100%. -- Авт.), – рассказал позже Лавент. – Пиебалгс при этом очень нервничал, он почему-то ужасно торопил нас выступить с соответствующим заявлением по телевидению. После моего категорического «нет» министру пришлось отправиться на телевидение одному».

Ах, лучше бы Пиебалгс не рвался в телезвезды. Из его запутанного спича в программе Panorama можно было понять только одно: с банком все будет в порядке, причем настолько, что правительство в случае чего попытается выплатить вкладчикам компенсации. Министр финансов хотел как лучше, а получилось как всегда. Те, кому довелось жить при Брежневе, привыкли при каждом сообщении об улучшении состояния здоровья генсека лезть в комод за траурным платком...

На следующий день после телевизионного «триумфа» министра финансов у входа в «Banka Baltija» началось столпотворение, которому бы позавидовал Филипп Киркоров. Вкладчики требовали досрочно расторгнуть договора и вернуть им деньги. В день таких «отказников» набиралось до трех тысяч.

В то время как Пиебалгс покорял сердца домохозяек с голубого экрана, переговоры были продолжены. Репше уполномочил их вести Клаусса, «Banka Baltija» представляли английские адвокаты. К полуночи проект договора был готов.

«17 мая на встрече в Минфине Банк Латвии был в полном составе во главе со своим президентом. Присутствовали также представители международной аудиторской фирмы и министр финансов с помощниками. Разговор пошел все о том же: 100% акций, и немедленно», – вспоминал позже Лавент. Его уже обложили красными флажками по всем правилам охотничьего искусства. Наличных денег в банке хватило бы для выплат только на один день. От Лавента ждали одного конкретного слова: «Сдаюсь». Но он тянул, пытаясь найти компромиссное решение. В конце концов, на конфиденциальной встрече в кабинете Пиебалгса было разработано совместное заявление о намерении Минфина, Банка Латвии и «Banka Baltija» сделать все для стабилизации ситуации.

В этот же день в «Banka Baltija» хозяйской поступью вошел Улдис Клаусс, которому, согласно договоренности, отныне предстояло управлять банком на паритетных началах с Александром Лавентом.

А 18 мая, в пятницу, из госбанка в «Banka Baltija» были доставлены 2,7 млн латов. Еще 2 миллиона были обещаны на понедельник, 21 мая.

Гайлис знает свой маневр

Аккурат утром того же понедельника Гайлис счел необходимым отлучиться на денек на датский остров Борнхольм, где проходила встреча министров обороны Северных и Балтийских стран. Но накануне премьера в который уже раз посетило смутное предчувствие, и он позвонил Репше. Глава Банка Латвии был лаконичен: дескать, летите спокойно, все будет нормально.

Однако на обратном пути, когда Гайлис уже сидел в самолете в Копенгагенском аэропорту, его настиг неожиданный звонок. Шеф премьерского бюро Роман Бауманис сообщил, что примерно в полдень Репше изменил свое решение и отказался выделить «Banka Baltija» обещанные 2 миллиона. А чуть позже Банк Латвии официально приостановил деятельность «Banka Baltija».

Просто поразительно, с какой пунктуальностью Гайлис исчезал из страны в самые критические моменты. Много лет спустя, в июле 2001 года, когда в судебном процессе над руководителями «Banka Baltija» замаячила развязка, Гайлис погрузился на яхту и отправился в кругосветное путешествие, как было объявлено, – на два года...

Находка Клаусса

В истории с двумя миллионами латов, которые госбанк пообещал «Banka Baltija», действительно много интересного. Например, в тот злополучный понедельник, 21 мая 1995 года, в 8 утра Лавент предупредил Репше, что даст команду не открывать «Banka Baltija», если деньги не поступят из Банка Латвии. Репше, выдержав паузу, сказал: «Ну что ж, открывайте». Для любого нормального человека этот ответ означает: деньги придут. Так его воспринял и Лавент.

Президент «Banka Baltija» Талис Фрейманис отправился в Банк Латвии, у него на руках были все необходимые документы для заключения договора об увеличении кредитной линии. Деньги для «Banka Baltija» уже погрузили на специальные тележки, инкассаторы только ждали отмашки. И в этот момент Репше внезапно дает обратный ход.

Лавент бросается к телефонной трубке: как же так, ведь было дано слово, да и клиенты уже в банке. Репше неумолим: решайте вопрос сами.

«Приезжаю в Банк Латвии, – рассказывал позже Лавент. – Честно говоря, Репше в тот момент производил впечатление психически ненормального – был крайне возбужден, глаза блестели, не мог связать двух слов. Говорил что-то вроде того: нам не нужно никаких денег из российских банков, никаких ста миллионов, у государства есть деньги, мы сами будем решать свои проблемы и ничего вам больше не дадим. Я настаивал на выполнении обязательств, и он собрал правление Банка Латвии. Правление решило деньги предоставить, но Репше использовал свое право вето. Потом вышел в приемную и сообщил мне, что денег не будет».

Вскоре становится ясно, что стало причиной крутого поворота в настроении Репше и о каких российских миллионах он говорил. Оказывается, незадолго до этого Улдис Клаусс сообщил шефу, что среди документов «Banka Baltija» он обнаружил заключенный в конце апреля цессионный договор, согласно которому «Banka Baltija» в обмен на облигации российского государственного внутреннего валютного займа 5-го транша передавал права на получение от своих должников 80 с лишним миллионов латов московкому Международному банку развития топливно-энергетического комплекса («ИнтерТЭК»). Клаусс был убедителен. По его словам, потери «Banka Baltija» были несравнимо больше, чем объявленные вначале 25 миллионов. Аудиторы, которых привел в «Banka Baltija» Клаусс, оценивали их уже в 100 млн. латов.

Слова советника, похоже, всколыхнули в душе Репше самые дорогие чувства из тех времен, когда он со сцены в парке Аркадия звал народ к независимости. За цессионным договором он увидел российские флаги – и над «Banka Baltija», и над целым рядом крупных латвийских предприятий, которые брали в банке кредиты, но их не вернули. Главный банкир страны уступил место трибуну и политику. И это решило все.

Последним шансом Лавента оставался Гайлис, который как назло был в Дании. Лавент попросил советника премьера Эйжена Цепурниекса переговорить с шефом по телефону. Однако – тщетно.

Когда при современных технических средствах советник не может связаться с главой правительства, это может означать только одно: либо подчиненный никуда не звонил, либо начальник не хотел, чтобы до него дозвонились. Сам Лавент назовет позже советника премьера троянским конем. По его словам, Репше пошел на остановку банка после того, как Цепурниекс сказал, что с Гайлисом он договорился и тот на это согласен.

Прилетев поздно вечером домой, Гайлис сам набрал номер Лавента в банке. Премьер был в недоумении. Однако он быстро нашел выход. Дескать, что сделано, то сделано – теперь надо жить настоящим. После шага, предпринятого Репше, остается только передать 100% акций государству. Потом же, когда «Banka Baltija» выполнит нормативы по ликвидности, акции будут возвращены акционерам, пообещал Гайлис.

Кидок по-государственному

И тут Александр Лавент не выдержал. В ходе дальнейших переговоров он согласился передать правительству все 100% акций.

Много лет спустя Лавент-старший назовет своей роковой ошибкой то, что он дал сыну генеральную доверенность на половину банка, которая была его. «Если б я ему не дал этой доверенности, он бы не смог продать правительству банк за один доллар! – сказал он нам. – И ничего бы они не сделали! Они бы не смогли его разграбить, этот банк. А они стали в самом прямом смысле грабить его...»

По мнению Эмиля Лавента, его сына погубила доверчивость: «Допустим, он подписывал эту продажу за один доллар — разве б я когда-нибудь ему это разрешил?! Вот я с ним сейчас часто говорю и ругаю его за это: «Хуже, чем тебя посадили в тюрьму, что могло быть?!» Давайте подумаем, что?! Прошло бы время — и с банком ничего не могли бы сделать. А он доверился Гайлису, который ему пообещал: ты, мол, отдай, а я тебе все верну – и ты придешь опять. И он поверил».

Как бы то ни было, Александр отказался от самостоятельной попытки спасти банк при помощи, например, капитализации долгов, уступив эту возможность правительству и Банку Латвии.

«У Репше были деньги, и он все же решил дать 25 миллионов латов для стабилизации «Banka Baltija», – объяснял свой поступок Лавент. – Меня, что называется, купили обещанием сделать все для восстановления банка, для расчета с клиентами. Гайлис так и заявил по телевизору: теперь, дескать, «Banka Baltija» перенят государством и выполнит все взятые перед клиентами обязательства. В принципе, только под личные гарантии Репше и Гайлиса я пошел на столь нелогичный и беспрецедентный поступок».

Деньги Репше действительно выделил --20 миллионов латов. Причем непосредственно 25 мая, в тот день, когда договор о передаче правительству полного пакета акций «Banka Baltija» был подписан, президентом банка был назначен советник Репше Улдис Клаусс, а Мобильный полк полиции заступил на пост вместо охранной службы «Banka Baltija».

Только пошли эти 20 миллионов не на поддержание «Banka Baltija», а на краткосрочный кредит правительству Латвии. «Причем принципиальная договоренность об этом была достигнута еще до подписания вышеупомянутого договора, – считал Лавент. – И все игры вокруг «Banka Baltija» и его предполагаемой санации служили, оказывается, хорошим отвлекающим маневром, прикрывающим катастрофическую ситуацию с бюджетными ресурсами. На это достаточно прозрачно мне намекнул Пиебалгс, ушедший потом в отставку с поста министра финансов». По мнению Лавента, «это была взятка бюджету и правительству за уже претворяемый в жизнь разгром «Banka Baltija».

Можно сколько угодно спорить, что было раньше – яйцо или курица, но экстренное вливание в бюджет через неполных пять месяцев после начала года говорит о том, что финансовый кризис поразил государство раньше, чем банковский. Последствия банковского скажутся на бюджете значительно позже. Все это в известной мере подтверждает предположение Лавента, что миллионы Банка Латвии с самого начала предназначались для латания бюджетного кафтана, а не для «Banka Baltija», и переговоры по формуле «финансовая поддержка в обмен на 100% акций банка» строились на заведомом обмане.

Отряд не заметил потери бойца

Нельзя сказать, что государственная сторона вышла из этого сражения совсем без жертв. Одна жертва была, причем добровольная. 19 мая, через день после того, как Репше со своей командой дожимали Лавента в кабинете министра финансов, его хозяин Андрис Пиебалгс подал в отставку. Свой шаг он объяснил тем, что не сумел наладить работу Службы госдоходов и Таможенного департамента, а к концу года предвидится бюджетный дефицит в 70 млн латов, что в два раза превышает запланированный, и как с этим справиться, он не знает.

Воодушевленные таким поворотом дела 18 мая депутаты от Партии народного согласия, Политического объединения народнохозяйственников и Демократической партии «Саймниекс» предложили выразить недоверие Эйнару Репше и вице-президенту Банка Латвии Илмару Римшевичу. Вопрос этот был даже включен в повестку дня пленарного заседания Сейма.

24 мая Марис Гайлис подписал Андрису Пиебалгсу вольную. Похоже, премьер сильно не сожалел, тут же в газетах промелькнули сообщения, что на должность министра финансов он прочит Эйжена Цепурниекса, того самого советника, который не сумел дозвониться Гайлису в Данию. Впрочем, что-то там не сладилось, и кресло Пиебалгса заняла латышка американского происхождения Индра Самите.

А вот попытку группы депутатов сменить руководителей Банка Латвии Гайлис не поддержал. Позже Сейм большинством голосов проголосовал за доверие Эйнару Репше и Илмару Римшевичу.

Продолжение следует.

Татьяна Фаст, Владимир Вигман
 

05-04-2018
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№7-8(112-113)Июль - Август 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Из "Пионера" в миллионеры
  • Дидзис  Шмитс: Инвестиции в Латвию не привлечет даже Иисус Христос
  • Предприниматель из Австрии: "Не топите бизнес!"
  • Беларусь - Латвия: Соседство с удовольствием
  • Наш мозг не стареет!